Клинтон Сайпс, бывший христианин, США (часть 1 из 2)

Жизненные скитания юного Клинтона Сайпса

Моя семья была из тех, что считаются неблагополучными. Я вырос в атмосфере алкоголизма, физического и эмоционального насилия. Без положительного влияния отца я стал замкнутым и ожесточенным.


Бессознательно я стал повторять поведение отца. Злость и ярость, таившиеся во мне, наложили отпечаток на отношение к окружающим – старшему брату, одноклассникам, учителям и даже животным.


В тринадцать лет я попал в компанию таких же детей, но вскоре они мне наскучили. Я стал зависать со старшими, которые только приветствовали мое стремление к алкоголю, наркотикам, насилию, преступлениям и расизму. Потом была исправительная школа. То окружение стало благотворной почвой для зачатков преступника в моей душе. Я отточил свою ненависть и расизм. Негативная среда еще больше разожгла мою ярость и ненависть к власти, черным, евреям и азиатам. Когда через три года меня освободили, я был ходячей гранатой.


Я весь кипел от гнева, постоянно искал, на ком выместить свою злобу. Так я познакомился с военизированной расистской молодежной группой. Я постоянно принимал участие в нападении на людей, и был замешан в ряде преступлений. В шестнадцать лет я уже отбывал 6.5 летний срок за грабеж, нападения и ношение оружия. Сразу же я почувствовал себя на одной волне с бандой «превосходства белых». Мой гнев перерос в ненависть ко всем, кто не был англосаксом.


Я начал переписываться с участниками «ККК» («Ку-клукс-клан» – террористическая организация) и к моменту «освобождения под честное слово» я просто источал ненависть. В течение последующих 3-4 лет моя деятельность в Клане включала в себя поджоги креста, выступления в СМИ, ночные рейды с избиением, осквернение чужого имущества. Режим об условно-досрочном освобождении был нарушен из-за ношения оружия и подозрения в грабеже.


Поиск умиротворения.

После очередного нарушения режима в 20 лет я понял, что так продолжаться не может. В душе было так много гнева и ярости, это чувство уничтожало меня изнутри. В порыве бешенства я бросался на тюремных служащих, у меня были книги, пронизанные ненавистью, граффити, рисунки на стенах и потолке и татуировки на пол тела. Я взрывался, но не наружу, а во внутрь, убивая себя.


Вскоре, за агрессивное поведение я очутился в одиночной камере, где не было даже матраца. Я задумался о прошлом, об обстоятельствах, вынудивших меня пасть так низко.


Пока я был в тюрьме, у меня родилась дочь. Я старался представить, каким будет мое будущее, думал о тех, кто пострадал от моей руки. Если все пойдет как и было, я неизбежно проведу остаток дней в тюремной камере.  Я сказал себе: «Клинт, ты должен сделать выбор: идти по той же преступной тропе или измениться к лучшему».  При нынешнем положении дел у меня просто не было будущего. Мои родные – мать, девушка, братья боялись меня. Я все больше отдалялся от них. Я стал искать лекарство,  чтобы излечить эту опухоль ненависти во мне.


После освобождения я переехал в Монтану и был арестован за кражу со взломом. Я отсидел половину пятилетнего срока после чего получил условно-досрочное под честное слово, которое в этот раз не нарушил.


Я стал членом нескольких групп по правам человека, и организовал собственную группу. Моей целью было помочь детям избавиться от окружения, когда-то погубившего меня. Я хотел возместить причиненный людям ущерб. На тот момент я все еще был замешан в преступной деятельности. Меня арестовали за хранение взрывчатых веществ и приговорили к 35 месяцам  федеральной тюрьмы.

Previous article Next article